gorlenka (gorlenka) wrote,
gorlenka
gorlenka

Ради великого дела русские затягивают пояса

Ради великого дела русские затягивают пояса



Зарплаты сокращают, задолженности по ним растут, но признаков общественного недовольства очень мало.

На этой неделе Россия и Саудовская Аравия договорились заморозить добычу нефти и не увеличивать ее в попытке остановить падение цен, которые тянут вниз всю российскую экономику. Но это решение не подтолкнуло нефтяные цены вверх, как надеялся Кремль. Заморозить добычу можно, но результат будет в том случае, если то же самое сделает Иран и Ирак. Но у Тегерана, с которого только что сняли санкции, нет особых стимулов идти на такой шаг. А если цены не вырастут, причем значительно, конца российскому экономическому кризису не будет.

В первое десятилетие путинского правления цены на нефть выросли в четыре с лишним раза, и параллельно с этим он увеличил расходы. Правда, при этом не было крупных инвестиций в структурные изменения, которые могли бы гарантировать России долгосрочное экономическое благополучие и жизнестойкость. К августу 2012 года, когда федеральный бюджет верстался, исходя из цены на нефть в 100 долларов за баррель, министерство экономического развития посчитало, что страна окажется в кризисе, если нефть упадет до 80 долларов за баррель. Сегодня Путин может только молиться на такую цену.

Что же теперь будет со щедрыми социальными расходами, которые наобещал Кремль? И как насчет дорогостоящей военной операции в Сирии?

Многие на Западе надеются, что экономический спад в России сделает за них всю работу и остановит Путина на Ближнем Востоке. Но это вряд ли произойдет, так как сама по себе интервенция обходится не очень дорого. Согласно опубликованному недавно докладу, все эти самолеты, летающие в Латакии, и бомбы, сбрасываемые на Алеппо, стоят всего восемь миллионов долларов в день. За год это три миллиарда. Даже при превышении первоначальных оценок (Кремль говорил об 1,2 миллиарда долларов) это лишь незначительная часть российского военного бюджета в 44 миллиарда долларов.

Более вероятно то, что по мере углубления экономического кризиса в России главный удар придется по социальным расходам. На самом деле, это уже происходит, хотя делается это постепенно. А Кремль, между тем, использует другой природный ресурс России: легендарные запасы терпения своих граждан и их стойкость, которую они проявляют, несмотря на то, что все вокруг рушится.

За прошлый год цены на основные продукты питания подскочили невероятно: крупы подорожали на 42%, сахар на 40%, а подсолнечное масло на 31%. Никто сегодня даже не делает вид, что пенсии поспевают за ростом инфляции. Все чаще снижаются зарплаты, а задолженности по ним становятся обычным делом. Но не видно даже намека на социальную напряженность. Россияне в большинстве своем приспосабливаются. В ответ на рост продовольственных цен, например, они просто больше стали тратить времени на походы по магазинам, пытаясь найти товары подешевле.

А все остальное делает телевидение. Русские очень мало слышат об экономическом кризисе в средствах массовой информации, которые рассказывают в основном о том, что делает российское руководство на международной арене: православный патриарх Кирилл проводит историческую встречу с папой римским, а российские истребители уничтожают террористов в Сирии.

Недавно я была в России, и там многие спрашивали меня, насколько все плохо в американской экономике. При этом никто особо не страшился мрачных внутренних прогнозов. Согласно данным недавнего опроса Левада-Центра, лишь 21% россиян думает, что будут экономические протесты, и еще меньше (10%) заявляют, что будут в них участвовать, если они начнутся.
Когда США и ЕС в 2014 году объявили о первом раунде санкций, заместитель премьер-министра Дмитрий Рогозин сказал, что россияне всегда были готовы пострадать ради великого дела. Он имел в виду аннексию Крыма, которую в России представили как исправление большой исторической несправедливости. Но его замечание в равной степени можно отнести к российской военной кампании в Сирии.

Россия считает, что ведет тяжелую работу по защите иудейско-христианской цивилизации от радикальных исламистов, являясь единственной силой, способной усадить воюющие стороны за стол переговоров. Похоже, что России даже нравится эта роль, особенно после перенесенных ею травм в связи с распадом Советского Союза, неразберихой, бедностью и понижением геополитического статуса. Русским, как и американцам, нравится жить в сверхдержаве, но платить за это они готовы гораздо больше.

В третий президентский срок приоритетом для Путина стала демонстрация силы за границей. В этом ему помогает пропагандистский аппарат, сдерживающий народное недовольство, в то время как деньги расходуются на бомбардировки в Сирии вместо пенсий и приходящего в упадок здравоохранения. В бюджете 2016 года социальные расходы резко сокращены, а военные увеличены. Теперь они по сути дела одинаковы.

Возьмем другое дорогостоящее российское вторжение: в Афганистан в 1979 году. В условиях этого тяжелого и затяжного конфликта советская экономика под воздействием дополнительных факторов вошла в пике. С прилавков стали исчезать основные продукты питания, упала производительность труда, так как граждане часами простаивали в очередях за любыми консервами и любой одеждой, которые выбрасывали в продажу.
Но не очереди положили конец советской войне в Афганистане. Не Афганистан и не продовольственный дефицит разрушили Советский Союз. Это было делом рук группы советских князей во главе с Борисом Ельциным, которые расчленили страну. Русские и с этим примирились, не выказав большого сопротивления. К тому времени они уже затянули пояса ради великого дела. Почему бы и на сей раз не сделать то же самое?
Юлия Иоффе (Julia Ioffe) обозреватель Foreign Policy.

Автор:Игорь Голубев
Tags: общество, финансы, экономика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments