gorlenka (gorlenka) wrote,
gorlenka
gorlenka

Category:

«С любимыми не расставайтесь!» Кто написал «Балладу о прокуренном вагоне»?

«С любимыми не расставайтесь!» Кто написал «Балладу о прокуренном вагоне»?

«С любимыми не расставайтесь!»
Кто написал «Балладу о прокуренном вагоне»?


Очарование новогодних праздников хочется продлить, ибо доброе волшебство врачует душу. И пожалуй, нет другого такого автора, чьи строки, благодаря бессмертной «Иронии судьбы» Рязанова цитируются чаще в новогодние дни.




«Балладу о прокуренном вагоне» знают все, автора – единицы. А между тем это был удивительный поэт, писавший потрясающую любовную лирику – сильную, трепетную, страстную. Стихи его, чаще короткие, очень образные, обладают невероятной мистической силой.


Александр Кочетков

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!


Не слова – заклинание, по силе равные симоновским «Жди меня, и я вернусь». Только симоновские строки увидели свет в 1942 году, а «Баллада о прокуренном вагоне» была написана десятью годами раньше.
Написана в одночасье, по реальным событиям. Историю этого стихотворения я услышала от внучатой племянницы поэта Наташи Кочетковой, с которой училась вместе в школе.

Наташа была девочкой очень сдержанной, сосредоточенной, ранимой, будто отблеск пронзительной поэзии деда лёг и на неё.

Она не была излишне общительной, хотя прекрасно играла на гитаре и пианино, пела низким голосом романсы на слова Есенина и была постоянной участницей школьных поэтических вечеров.

Как-то я обмолвилась, что самым ярким эпизодом фильма «Ирония судьбы» считаю момент, когда герои Брыльской (в неподражаемом исполнении Валентины Талызиной) и Мягкова читают стихотворение «С любимыми не расставайтесь».

– А знаешь, кто его написал? – помолчав, спросила Наташа.
– Нет.
– Брат моего деда – Александр Кочетков.

Спустя годы, в перестроечное время, я приобрела двухтомник «Любовная лирика русских поэтов», где во втором томе нашла страницу Александра Кочеткова.




Но почти мистическую историю написания «Баллады» я услышала именно от Наташи. Летом 1932 года Александр Сергеевич с женой Инной отдыхал в Ставрополе у её отца.

Ему надо было уезжать раньше, билет на прямой поезд Сочи-Москва был уже куплен, но в самый последний момент Кочетков сдал его, чтобы хотя бы на три дня отсрочить расставание с любимой.

– А получилось как? – глуховатым голосом рассказывала Наташа. – Он уже должен был сесть в вагон, жена провожала его. И вдруг, ни с того ни с сего, она кидается к нему на шею, захлёбывается слезами, бьётся в истерике: «Не уезжай, не уезжай!»

Он, конечно, ничего не понял, чертыхнулся, но уступил. Видно, решил – необъяснимый женский каприз. Три дня промелькнули, как один, он вернулся в Москву, где друзья восприняли его появление как чудо воскрешения.

Оказалось, что поезд, на который был сдан билет, попал в страшную аварию на станции «Москва-товарная». Погибли многие знакомые Кочеткова, возвращавшиеся из сочинского санатория…

В первом же письме, которое Инна получила от мужа из Москвы, было стихотворение «Вагон» («Баллада о прокуренном вагоне»).

Опубликовали его впервые лишь в 1966 году, уже после смерти поэта. (Единственная прижизненная публикация стихотворений Кочеткова состоялась в альманахе «Золотая зурна» (Владикавказ, 1926), пьесы Кочеткова при жизни не издавались.)

При жизни этот очень добрый и удивительно скромный человек не получил ни наград, ни признания, хотя его знаменитое стихотворение прогремело задолго до того, как прозвучало в фильме Рязанова – во время войны его переписывали от руки и посылали в письмах, так же как и «Жди меня» Симонова.

Поэт Лев Озеров, влюблённый в творчество Кочеткова, приложил немало усилий, чтобы имя автора не было забыто.

Он вспоминал:


«За сочинениями Кочеткова возникает их творец – человек большой доброты и честности. Он обладал даром сострадания к чужой беде. Постоянно опекал старух и кошек. «Чудак этакий!» – скажут иные.

Но он был художником во всём. Деньги у него не водились, а если и появлялись, то немедленно перекочёвывали под подушки больных, в пустые кошельки нуждающихся. Он был беспомощен в отношении устройства судьбы своих сочинений.

Стеснялся относить их в редакцию. А если и относил, то стеснялся приходить за ответом. Боялся грубости и бестактности...»


Первым, кто рассказал Озерову историю «Баллады о прокуренном вагоне», был друг Александра Кочеткова, писатель Виктор Виткович. Зимой 1942 года в Ташкент приехал участник обороны Севастополя писатель Леонид Соловьёв, автор прекрасной книги о Ходже Насреддине «Возмутитель спокойствия».

В ту пору в Ташкенте Яковом Протазановым снимался фильм «Насреддин в Бухаре» – по сценарию Соловьёва и Витковича. Виткович привёл Соловьева к жившему тогда в Ташкенте Кочеткову.

Тогда-то Соловьёв и услышал из уст автора «Балладу о прокуренном вагоне». Баллада ему настолько понравилась, что текст её он увез с собой. Стихотворение казалось только что написанным. Так его воспринимали все окружающие (а Соловьёв – в ту пору корреспондент «Красного флота» – читал стихотворение всем встречным-поперечным). И оно не только увлекало слушателей – оно стало для них необходимостью.

Его переписывали и посылали в письмах как весть, утешение, мольбу. В списках, различнейших вариантах (вплоть до сильно искажённых), оно ходило по фронтам часто без имени автора, как народное. Это – о стихотворении.

Теперь об авторе – Александре Сергеевиче Кочеткове.

В 1974 году в издательстве «Советский писатель» отдельной книгой вышло самое крупное его произведение – драма в стихах «Николай Коперник». Были опубликованы две его одноактные стихотворные пьесы: «Голова Гомера» – о Рембрандте, и «Аделаида Граббе» – о Бетховене. Вышли циклы лирических стихотворений. Вот и всё.

Остальная (весьма ценная) часть наследия (лирика, поэмы, драмы в стихах, переводы) всё ещё – архив... Хорошо известны мастерски выполненные им переводы. Если в кругу ярых любителей поэзии упомянуть имя Александра Кочеткова, то кто-нибудь непременно скажет:

– Ах, ведь это он перевел «Волшебный рог мальчика» Арнимо и Брентано!

– А ещё он сделал перевод повести Бруно Франка о Сервантесе, ставший классическим! – добавит другой.

– И он же переводил Хафиза, Анвари, Фаррухи, Унсари и других творцов поэтического Востока! – воскликнет третий.

– А переводы произведений Шиллера, Корнеля, Расина, Беранже, грузинских, литовских, эстонских поэтов! – заметит четвёртый.

– Не забыть бы Антала Гидаша и Эс-хабиб Вафа, целой книги его стихов, и участие в переводах больших эпических полотен, «Алпамыша», «Калевипоэга»! – не преминёт упомянуть пятый.

Так, перебивая и дополняя друг друга, знатоки поэзии вспомнят Кочеткова-переводчика, отдавшего столько сил и таланта искусству поэтического перевода. Александр Кочетков до самой смерти увлечённо и вдумчиво работал над стихом.

Он казался одним из последних выучеников какой-то старой живописной школы, хранителем её секретов, готовым передать эти секреты другим. Но секретами мастерства мало кто интересовался, как искусством инкрустации, изготовления крылаток, цилиндров и фаэтонов.

Звездочёт, он обожал Коперника. Меломан, он воссоздал образ оглохшего Бетховена. Живописец словом, он обратился к опыту великого нищего Рембрандта. И во внешности его было что-то нервное, ранимое, примечательное. Словно Вертинский-Пьеро, с артистично заломленными руками.

У него были длинные, зачёсанные назад волосы. Он был лёгок в движениях; сами движения эти выдавали характер человека, действия которого направлялись внутренней пластикой. У него была походка, какую сейчас редко встретишь: мелодичная, предупредительная, в ней чувствовалось что-то очень давнее.

У него была трость, и носил он её галантно, по-светски, как в прошлом веке, да и сама трость, казалось, была старинная, времён Грибоедова. Продолжатель классических традиций русского стиха, Александр Кочетков казался некоторым поэтам и критикам 30-40-х годов этаким архаистом.

Добротное и основательное принималось за отсталое и заскорузлое. Но близкие по духу люди ценили его. Это относится, в первую очередь, к Сергею Шервинскому, Павлу Антокольскому, Арсению Тарковскому. Он был замечен и отмечен Вячеславом Ивановым.

Более того: это была дружба двух русских поэтов – старшего и молодого поколения. С дружеским вниманием относилась к Кочеткову Анна Ахматова. Скончался Александр Сергеевич Кочетков 1 мая 1953 года, похоронен в Москве на Донском кладбище (14 колумбарий, 84 секция).

Долгое время место захоронения поэта оставалось неизвестным, пока в феврале 2014-го не было найдено членами НП «Общество некрополистов». Захоронение было приведено в порядок силами этого общества; 1 марта 2014 года состоялось открытие плиты, закрывающей нишу.


Предметы органической природы
Безмолвствуют.И только человек
Кричит: люблю! – любимую лаская
(Как будто потерял ее), и в крике
Такая боль, такая смерть, что звезды
Ссыпаются с иссохшего зенита
И листья с размагниченных ветвей.

2

Мир молит ласки (душу потерять
Страшней, чем жизнь). Любите свой народ
(Как и одежду), по законам фуги
Растите мысль, катайтесь на коньках,
- И страшный суд придется отложить.

***


У жизни свои необъяснимые законы. Через тридцать с лишним лет, вглядываясь внутренним оком в прошлое, я вспоминаю строгий, скромный, сдержанный облик моей одноклассницы Наташи Кочетковой и понимаю, что помимо генетики, есть ещё нечто, что связывает поколения невидимым, неугасимым светом.

Что тихий облик её внучатого деда, его полная сдержанного пламени поэзия чудесным образом преломилась во внучке. И что мир, наверно, стал немного богаче оттого, что жил в нём (сейчас понимаю, совсем недолго, а тогда 53 года казались неодолимой далью!) такой поэт – Александр Кочетков, чьи бессмертные строки о прокуренном вагоне мы как заклинание повторяем каждое 31 декабря.

Да и только ли 31 декабря?.. Наверно, в этом самая большая награда и отрада для поэта. А это был поистине Большой Поэт, увы, ушедший безвременно, и его стихи я могла бы здесь приводить бесконечно, ибо каждое из них подобно драгоценной бирюзе в серебряной оправе.

Но рамки статьи не безграничны, а жаль… И всё же очень хочется, чтобы каждый из нас открыл бы для себя своего Александра Кочеткова, ибо источник истинной поэзии неисчерпаем и животворен.


Всё смолкнет: страсть, тоска, утрата...
О дне томящем не жалей!
Всех позже смолкнет – соловей,
Всех слаще песни – у заката.


При написании статьи были использованы материалы из Живого Журнала Станислава Садальского и воспоминаний трепетно любимого автором поэта и литературоведа Льва Озерова. Автор выражает им свою искреннюю и глубочайшую признательность. Спасибо!

Автор: Ляман Багирова
Источник: http://shkolazhizni.ru/culture/articles/75416/
© Shkolazhizni.ru
Tags: ЖЗЛ, писатели
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments